Александр Добровинский

Адвокат и коллекционер

Александр Добровинский

в одной шкатулке

Александр Добровинский не только адвокат, который разводит самые скандальные пары, когда они не могут поделить имущество, но и заядлый коллекционер. В его собрании хранится 40 тысяч вещей и вещиц, занимающих квартиру, дачу и офис адвокатской коллегии в Москве


«Русская Рулетка» встретилась с Александром Андреевичем в лондонском отеле Four Seasons во время аукциона Christie’s, где он охотился за часами Черчилля. В перерывах между ставками (Александр Андреевич делал их по телефону) мы поговорили о развитии некоторых из его коллекций, страстях и уроках коллекционера и о том, что нужно коллекционировать прямо сейчас.

Интервью: Кристина Москаленко

Александр Добровинский

Александр Андреевич, откуда эта страсть к коллекционированию?

Я из семьи потомственных коллекционеров, у меня все всегда собирали. Бабушки — в основном бриллианты. (Смеется.) Мужчины — от живописи до старинного оружия. Помню тот ужас, который испытывал в детстве, когда спал под огромнейшим полотном каких-то голландцев. Это была батальная сцена длиной три метра в огромной раме, и я боялся, что она на меня упадет. Однажды, когда родители уехали, а ко мне в гости пришла фея, эта штука упала на нее. Я поклялся, что если буду собирать, то точно не батальные сцены.

Что же стало вашей первой страстью?

В середине 1970-х в Индокитае я наткнулся на нефритовую опиумную трубку, отделанную серебром. Оказалось, что китайцы, любители опиума, были совершенно равнодушны к красоте трубки. А вот европейские офицеры, эстеты, начали заказывать у местных ювелиров трубки на свой вкус. Я стал искать, но мне указали пальцем на Европу, где я нашел нескольких потомков тех самых офицеров и за три года собрал около 1200 трубок. Развесил по дому. Все интересовались, что это такое красивое висит, особенно дамы. Но больше ничего серьезного я найти не мог. Лет через десять звонит приятель и говорит: «Ты видел фильм «Однажды в Америке», который только что вышел? Там герой курит трубку, как у тебя». Почти сразу после выхода фильма мне предложили коллекцию продать. Я согласился. Она была сметена, и с тех пор пошла мода на опиумные трубки.

Почему согласились продать?

Понял одну важную вещь: все коллекции живые, и коллекционер может от них устать. Это бывает, когда почти невозможно найти что-то новое, когда появляется много подделок, когда увлекает что-то другое. Сложилось все, и в начале 1980-х я сосредоточился на русской милитаристике конца XIX- начала XX века. Дело в том, что именно тогда белогвардейцы начали потихоньку уходить из этого мира. Их дети мало интересовались наследием родителей и относили на рынки эполеты и полковые знаки Российской империи. Подстегивало то, что каждый полк имел свой знак. Их делали из бронзы и дарили солдатам. Себе же офицеры заказывали из серебра, золота с эмалью, у Фаберже или где-то еще. Я хотел собрать знаки всех полков. Собрал. И вот мне позвонили и сказали, что несколько коллекций есть в Израиле. В Израиле?! Я полетел, спросил у них откуда. Сказали: «От отца». После четвертой семьи меня осенило: отцы — чекисты, которые при аресте царских офицеров приходили с обыском! Они были ремесленниками, которые хорошо разбирались в том, сколько дают за вещицу, которую можно положить в карман. И я стал искать детей чекистов.

Вы это серьезно говорите?

Абсолютно. Коллекция прекрасно жила, в ней было 3500 предметов, но в перестройку начался тихий ужас. Аферисты начали работать лучше, чем ювелиры в царской России! Инструменты лучше, эмаль лучше, и к 1994 году я столкнулся с трагедией для коллекционера: перестал отличать натуральные вещи от фуфла. Когда же один товарищ предложил мне бизнес — он будет делать вещи, а я буду их продавать, как из своей коллекции, — я понял, что это собрание больше не для меня.

Откуда вы знаете, что будет расти в цене, а что нет? Эполеты же — не голландцы! 

Существует два вида коллекционеров. Одни собирают ушами: слышат, что Пикассо дорожает, что Дейнека — это «неубиенная карта», и покупают имена. А есть другие, которые собирают глазами или сердцем. Я всегда собирал глазами и сердцем. Так получалось, что я собирал то, что никого не интересовало. Но до поры до времени… Сейчас, когда я собрал более 20 коллекций уникальных вещей, и все это хозяйство застраховано на 150 млн долларов, я понял, что за мной следят, потому что меня обычно интересует то, что скоро будет в цене. И я вынужден прятаться, молчать, держать свои увлечения в тайне. При том, что лучшая награда для коллекционера — показать свое собрание людям. А если к вам обратился музей высокого уровня — совсем сказка!

К вам обращались?

Конечно! Мою коллекцию советского фарфора показывали в Пушкинском музее. Она заняла пять залов.

Пять залов?! 

В 90-е я ходил по комиссионным магазинам, покупал все, что нравилось. Страна устала от СССР. Фарфор, советское искусство — какой моветон! Никого это не интересовало, кроме парочки иностранцев и меня: я не прожил в СССР ту эпоху, которая могла бы меня отвратить от советского искусства. Я видел скорее его анекдотичность, но не мещанство. Я зашел в антикварную лавку купить сувенир по пути в гости. Ну и купил статуэтку за доллар. Принес домой, посмотрел, взял коньяк раз в 1000 дороже, а статуэтку оставил себе. Утром начал искать еще. Тогда самая дорогая вещь стоила 200 долларов, но это была наглость совершеннейшая, и ее могли позволить себе только люди, которые знали, что я приехал из Женевы. Они думали, что если я из Женевы, то уж точно банкир! Мне нравились эти вещи, и очень быстро коллекция начала принимать гротескный размер. Сегодня — это 4000 единиц. В 1996 году я пригласил в гости Ирину Антонову, директора Пушкинского музея, которая сказала: «Давайте сделаем выставку». Фарфор два месяца упаковывали пять студентов, каждый пальчик надо было обвязывать. Когда коллекция уехала в музей, я не мог спать дома, мне ее не хватало.

Вам не хватало четырех тысяч вещей? Как это и зачем столько?

Дело в том, что коллекционирование держится на трех китах. Инстинкт охотника: найти, купить, приобрести, схватить, поменять, отнять, украсть. Инстинкт исследователя: что ты купил? Что достал? А провенанс? Через чьи руки это прошло? Что связано с этой вещью? Кто автор? Где сделали? Почему? И, наконец, третий инстинкт, который я обожаю и ради которого многие из нас коллекционируют, инстинкт «похвальбушника». Объясню: мой друг детства Петр Авен тоже коллекционер. Время от времени у нас с ним идут соревновательные процессы. Мы живем в одном доме, я звоню и говорю: «Петя, зайди». Петя приходит, смотрит на мою находку и замечает: «Я должен твою рожу сфотографировать, потому что она расплывается от самодовольства». Но когда он достает что-то интересное, то делает то же самое со мной. Разделить с ближним страсть к коллекционированию, показать, что ты купил, увидеть горящий глаз — это счастье. При этом я-то знаю его давно, и он может сказать что-нибудь типа: «Ну и дрянь, продай».

Часы Картье — подарок королю от леди Симпсон

Часы Картье — подарок королю от леди Симпсон

Часы Картье — подарок королю от леди Симпсон

Часы Картье — подарок королю от леди Симпсон

Продаете?

Коллекционер покупает предметы не только для себя. Он знает сумасшедших, с которыми можно поменяться. Стенка на стенку, например. Я считаю, что 1950-е в советском фарфоре недооценены. Если увидите что-то ценное, надо хватать и бежать, потому что сегодня это стоит 40 тысяч, а завтра 50! С ценами произошла забавная история. В 1995 году я сидел на аукционе «Альфа-Арт». Со мной был коллекционер, петербуржец, Соломон Абрамович Шустер, он меня немного учил уму-разуму. Продавалась статуэтка работы Данько — это столп советской фарфористики. Соломон Абрамович сказал: «Сашенька, возьмите». В этот момент статуэтка подскочила до 3000 долларов. А есть такое существо, которое живет у каждого коллекционера, называется «жаба». Она выползла и начала меня душить: «Я за двести покупаю коллекции! Какие три тысячи?!» И не купил. Прошло десять лет, вижу статуэтку снова. Участвую в аукционе. Полторы минуты — ставка 150 000! Тут же — 200 000! 250 000! Я вышел. На 400 000 вернулся обратно. На 425 000 вышел. 450 000! Продано. Не мне. Приблизительно такой разбег цен теперь встречается в советском фарфоре. Или вот статуэтка Ахматовой, купил в 1994 году за 1200 долларов. У самой Ахматовой она была битая. Пару лет назад Авен предложил мне за нее 100 000. Был осмеян, освистан, и я на него натравил собаку — йоркширского терьера. Эти вещи считались диким мещанством в начале 90-х, а сегодня попробуйте найти…

Александр Добровинский
Александр Добровинский
Александр Добровинский

Александр Добровинский
Александр Добровинский
Александр Добровинский

Александр Добровинский
Александр Добровинский
Александр Добровинский

Александр Добровинский. Photo: Anton Phatianov, www.onanton.com

Правда, что вам из-за вашей страсти к коллекционированию пришло письмо от президента Италии?

Да, он наградил меня высшим орденом Италии за открытие в культурологии XX века. Дело в том, что совершенно случайно я открыл новый пласт — агитлак. От слов «агитировать» и «лак». Однажды в Милане я наткнулся на шкатулку, в которой узнавался Палех. На ней была изображена икона, но не икона. Я никак не мог понять, что это такое. Сюжет Благовещения, но вместо привычных персонажей — медсестра и красноармеец. Купил я ее за 180 евро и принес в Музей прикладного искусства в Москве. Выяснилась, что палешане, которые более двухсот лет только и занимались тем, что писали иконы-миниатюры, ничего не умели, кроме как писать иконы. Когда пришла революция, и производство икон рухнуло, они запили. Однажды к ним приехал комиссар Каменский, и местные предложили ему написать портрет, а он увидел в этом бизнес и предложил план: «Вы рисуете сцены из советской жизни (красные иконы), а я покупаю все. Напишите, например, житие Троцкого». «А каноны какие?» — спрашивают богомазы. «Нет канонов, пишите, как умеете, только сюжеты революционные, коммунистические», — говорит Каменский. И вот с 1924 по 1937 год жители Палеха писали иконы на советские сюжеты. Вместо входа Христа в Иерусалим — въезд Ленина в Петроград. Было и «Явление Зиновьева народу». Есть шкатулка, которая меня безумно умиляет. На ней написано «СовеЦкие пчелки коммуны трудовой». Нарисованы женщины в платьях до колен. «Кто же такие пчелки?» — подумал я. Поднял литературу. Выяснилось — девушки легкого поведения. При НЭПе — вполне трудовые резервы. Начал приглядываться и обнаружил, что на их хоругвях написано: «Да здравствует свободный труд пчел, встретим 1-е мая ударными достижениями!» Это 1924 год.

Совецкие люди украшали этим дом?! 

Нет, все шло на экспорт. Молодая Советская Россия говорила миру: «Посмотрите, богомазы из деревни переродились». Так продолжалось до 15 января 1937 года, когда в газете «Правда» вышла статья о том, что нельзя позорить самое святое, что есть в СССР, и рисовать его так, будто это иконы: Ленин с тонкими пальцами, Сталин с тонкими ножками, и все с изможденными ликами. К ноябрю 1937 года в деревне не осталось художников. За 13 лет они создали 20 тысяч предметов, и никто у нас ими не интересовался. За три года я собрал около трех тысяч. Это открытие подтолкнуло меня к созданию книги об агитлаке. Я также выставлял свою коллекцию во Флоренции и других городах Италии. Так и получил от итальянского правительства орден. Теперь коллекция путешествует по странам и городам. Надо ли говорить, что цены на агитлак стали совсем другие. Это, кстати, моя любимая коллекция.

Где вы все это храните?

В офисе, дома и на даче. От вещей в офисе даже есть практическая польза. Смотрите, к адвокату всегда приходят в ситуации стресса. Не было у меня никогда, чтобы счастливый человек пришел и сказал: «Александр Андреевич, возьмите деньги, мне так хорошо!» Приходят за два дня до ареста или когда совершенно жуткий развод — отнимают детей, заводы, и еще неизвестно, что хуже. Поэтому я для себя придумал, что если у меня будет серьезный адвокатский кабинет с вышколенными людьми, то стресс у клиента будет еще больше, и обзавелся такими вещами, которые этот стресс рассеивают. Женщин чарует коллекция эротики. Там серьезные вещи от Сомова до Кустодиева. Мужчины смотрят милитаристику. Устанавливается контакт с клиентом. В кабинете у меня лежит ковер с Лениным. Дивный вид: молодежь идет спокойно, вытирая ноги, а люди постарше обходят боком. В коллекции всего двадцать ковров.

Вы еще и ковры собираете! Это самый крупный предмет в вашей коллекции?

По размеру? Нет. Самый крупный — дача Любови Орловой.

А дача что у вас делает?

Позвонил внук ее мужа Григория Александрова и предложил выкупить архив Орловой и Александрова вместе с дачей. За 30 тысяч долларов! Купил, просмотрел и понял, что не вправе удерживать у себя эти 30 тысяч фотографий и писем, которые раскрывают их жизнь и отношения с другими людьми, такими, как Эйзенштейн, Кокто, Сталин. Или фото Орловой-брюнетки. Не забывайте, что это Александров повлиял на то, что Любовь Петровна стала блондинкой, потому что в свое время был влюблен в Марлен Дитрих. В скором времени выйдет трехтомник о жизни этих замечательных талантливых людей, над которым более двух лет трудится целая команда профессионалов.

Александр Андреевич, вам звонят постоянно, прерывают, вы уже минут двадцать гоняетесь по телефону за часами. Они к какой коллекции будут относиться?

Меморабилии! (Откладывая телефон.) Я собираю вещи, которые принадлежали знаменитым людям. У меня уже есть кабинет Ворошилова: диван, два поставца, шкафчик, письменный стол с потайным ящиком для пистолета. На диване очень неудобно сидеть, и совершенно замечательно сказала моя помощница: «Разве люди, которые приходили к Ворошилову, должны были удобно сидеть? Они должны были бояться!» Есть два кресла из ставки Генштаба, на них, очевидно, каким-то местом сидел сам Иосиф Виссарионович. Еще одна анекдотичная вещь Сталина — деревянная ступа на нефритовых ножках. Это подарок. Когда красный Китай захватывал Тибет, тибетцы во главе с Далай-ламой пытались Сталина ублажить, чтобы тот Мао Цзэдуну сказал «цыц», и подарили ступу. Сталин выбросил ее в музей подарков Сталину. Когда историю переписывали, вещи из музея взяли работники. У них я ступу и купил. Ну и по мелочи: часы из кабинета Ворошилова, чернильница Сталина, с которой он сфотографирован везде, его пресс-папье, мундштук, гольф-клюшка Черчилля. Вот еще история была: я принимал участие в торгах украшений леди Уоллис Симпсон и герцога Виндзорского, бывшего короля Великобритании Эдуарда VIII. Продавали пантеру, сделанную для нее Картье. Ушла за 6 млн долларов. В зале шум, аплодисменты, всем интересно, кто купил, а аукционист гонит следующий лот. И тут я понял, что вот оно, мое — карманные часы Картье, которые леди Симпсон подарила мужу через пару месяцев после его отречения от престола. На них надпись: «Нет прощения тому, кто пошел в неправильном направлении». Под шумок я их схватил за 50 тысяч долларов и убежал. На следующий день мне позвонили из аукционного дома и предложили продать. Назвали астрономическую цену, но я не сдался. Зато теперь уверен в их подлинности. Эта коллекция сложная: нельзя купить что-то, пока на сто процентов не уверен в провенансе.

Как ваша жена ко всему этому относится?

Время от времени у меня шли дискуссии с любимой, которая говорила, что если бы мы не тратили деньги вот на это на все, то, наверное, у нас были бы какие-нибудь нефтяные вышки, прииски и так далее. На что я всегда отвечал: «Пришли гости. И о чем я должен с ними говорить? Сколько стоит баррель? Или труд рабочих в Сибири?» Насколько приятнее говорить об искусстве, доказывать, спорить, любить, собирать. Теперь у меня собирает вся семья. И даже собака. Недавно я нашел под кроватью ее коллекцию косточек.

Пройдись по Ленину: ковры в офисе Добровинского

Пройдись по Ленину: ковры в офисе Добровинского

Агитлак: В светлое советское будущее

Агитлак: В светлое советское будущее

Письменный прибор Ворошилова

Письменный прибор Ворошилова

Диван Ворошилова. Неудобный

Диван Ворошилова. Неудобный

Александр Добровинский

Александр Добровинский



ГДЕ НАЙТИ?

magazine
Roger Dubuis
Roger Dubuis
Roger Dubuis
Rohmir
Kabestan
Saburnet-Collection
Hotel La Lanterne

Показ бренда Victoria Andreyanova
Опубликовано: Sunday April 01, 2018

Свободолюбивые британцы расчерчивают свой мир в костюмные квадраты, чтобы в полёте души не забывать про систему координат.

В ТЦ «Метрополис» открылся магазин KARL LAGERFELD
Опубликовано: Sunday April 01, 2018

22 марта, в ТЦ «Метрополис» состоялось открытие первого монобрендового женского магазина бренда KARL LAGERFELD. Приятная атмосфера нового пространства полностью соответствует философии бренда. Качество, современные веяния, женственность и спортивный стиль как определяющие факторы. Интерьер вдохновлен личным кабинетом Карла Лагерфельда, его домом в Париже.

Rolls-Royce анонсирует эксклюзивную серию «Wraith Luminary Collection»
Опубликовано: Sunday April 01, 2018

Rolls-Royce представляет эксклюзивную серию «WraithLuminaryCollection». В свете растущего спроса на коллекционные серии от Rolls-Royce марка выпустит 55 уникальных Wraith в персонализированном дизайне, которые займут важное место в частных коллекциях ценителей роскоши со всего мира.