интервью

Новые глобальные русские… фотографы

Nikka Lorak
Nikka Lorak

Кажется, все уже привыкли к тому, что многие модели сегодня решают стать актрисами. А вот режиссер, который переквалифицировался в модного фотографа — это пока еще в новинку. Никка Лорак как раз из таких режиссеров, которые пришли к гламуру сквозь культурные и профессиональные тернии. В модной фотографии Никка оказалась благодаря кино о социальных проблемах, и, может быть, поэтому ее работы отличаются некоторой кинематографичностью, сюжетностью, о ее моделях хочется узнать немного больше, чем просто рассмотреть их сумку и браслет. «Например, для кампании Guess Jeans я снимала настоящую итальянскую пару, мужчину и женщину, и во время съемки они смогли выразить притяжение и противоречия, страсть и нежность — то, чем и в жизни заряжены их отношения», — начинает рассказывать Никка, которая сама может смело пойти в модели. Мы пьем зеленый чай в ее лондонской студии на Old Street. Здесь французское окно, дизайнерская мебель, статуэтки из Марокко, маски из Таиланда, папирус и творческий беспорядок: серебряный фон, золотой отражатель, зонт, высокие стулья («чтобы модели сидели ровно»), книги о фотографии, альбомы с работами. А за окном прыгают местные серые белки — отличный контраст к яркости работ Никки.

Editorial for «Glass» magazine
Editorial for «Glass» magazine

Old Good LA Glam, editorial
Old Good LA Glam, editorial

Никка, как ты пришла к фотографии? И что хочешь сказать своими работами?
Давай по порядку. Мой путь к фотографии не был прямой линией, и многое для своих работ я черпаю из детства.

Тогда начнем с детства…
Моя мама — русская, папа — бельгиец, а выросла я в Египте. Поэтому я не знаю, что отвечать на вопрос «Откуда ты?». Когда мне было шесть месяцев, отца, бельгийского дипломата, послали в Египет. Мы с мамой (а она у меня художник) поехали следом. В стране бога Ра мы обосновались в закрытом кондоминиуме в городке Эль-Гуна прямо на берегу Красного моря. Прогулки по пляжу, лошади, беседы об искусстве с мамой, папины рассказы о том, как в обществе все взаимосвязано, — идеальное колониальное детство. До того момента, когда стала замечать, что пока я говорю на пяти языках (русский, чтобы говорить с мамой, голландский и французский, чтобы говорить с папой, английский, чтобы говорить с экспатами, и арабский, чтобы говорить с местными), жители этой страны часто не умеют даже читать! Что дядюшка Мухаммед и дядюшка Ахмед, которые бесконечно дарили нам, детям дипломатов, всякие сладости — на самом деле устрашающе бедны. Тогда я в меру сил занялась благотворительностью — начала устраивать творческие занятия для местных египетских ребятишек и организовала команду медсестер-волонтеров для помощи в госпитале. Все это позволило мне влиться в египетское общество до такой степени, что я не чувствовала себя экспатом.

Но и египтянкой ты тоже не стала. Или у тебя где-то тут среди отражателей хиджаб припрятан?
Предпочитаю вечерние платья (смеется). Действительно, египтянкой я не стала, выход в свет так называемой «западной цивилизации» был для меня в хорошем смысле культурным шоком. Я узнала, что такое вечеринки до утра, реки шампанского и безбрежье водки, но вместе с этим и романтические прогулки, и командный дух…

Все это было в Египте?
Да, я училась на бакалавра в сфере администрации бизнеса в местном отделении The American University. Во время летних каникул мне предложили поработать в сети ClubMed. Именно там я столкнулась с культурой Запада и там же пошла «во все тяжкие». Помимо вечеринок мы развлекали гостей перформансами, к нам приезжали акробаты, танцоры, певцы, и в какой-то момент меня начало тянуть на сцену. Как раз тогда я закончила учебу и сразу же подписала контракт с ClubMed на пять лет. Открылось окно в большой мир: за пять лет я стала креативным директором группы в двести человек, объездила с шоу курорты сети по всему миру и чувствовала себя настоящей звездой. Но в какой-то момент поняла, что устаю: ночи без сна, дни без возможности нормально поесть. Да, драйв, да, интересно, да, карьера идет в гору, но мне надоело жить как хиппи.

И тут ты распрощалась с коллегами и рванула отдыхать душой в туманный Лондон?
Да, я стала изучать режиссуру в Westminster University. Но не думайте, что режиссура — это очень гламурно. Конечно, в рассказах о Голливуде режиссеры только тем и занимаются, что раздают автографы на красных дорожках и подмигивают красоткам. В жизни же нужно редактировать сценарии, работать с камерой, командовать актерами, заботиться о еде и тепле для команды (если только ты не снимаешь «Выжившего»), приносить кофе осветителю, который возомнил себя звездой, искать инвесторов или продавать свой скарб, чтобы найти деньги на фильм. Мои сокурсники продавали даже дома своих родителей, чтобы снять кино. Страшно.

Project «Kenya: Back To Roots», A/W 2014 Adele Dejak, Katungulum Wendwa
Project «Kenya: Back To Roots», A/W 2014 Adele Dejak, Katungulum Wendwa

Ты, надеюсь, ничего не продавала?
Только если душу (смеется). Мой самый успешный режиссерский проект — короткометражка «Аутсайдер» (The Outsider, 2012). Мы снимали в Марокко. Это кино о том, как британский фотограф никак не может найти себе товарищей в закрытом обществе Марокко, и в то же время местный глухонемой мальчик сталкивается с той же проблемой. Естественно, эти двое сближаются и становятся друзьями. Я хотела сказать, что для того, чтобы быть аутсайдером, не надо быть иностранцем, это может случиться с каждым, и что дружба возможна в самых неожиданных комбинациях. Помимо актеров, в съемках принимали участие местные дети 5-12 лет. Без всяких мамок и нянек на площадке. Было сложно, ведь еще и команду подвести нельзя, потому что все работают на чистом энтузиазме. Но эти съемки очень меня закалили.

А вы с командой куда-то возили этот фильм?
В Канны. Даже выиграли приз проекта Short Film Corner. А еще продали фильм в два региона и окупили бюджет. Для малобюджетного европейского короткометражного кино — достойно Книги Гиннесса. После «Аутсайдера» меня стали просить снять фэшн-ролики, я снимала. В итоге начала заниматься фэшн-фотографией. Кстати, после съемок в Марокко фэшн-фотография для меня как прогулка в парке: легко и приятно.

Кого ты считаешь своими учителями?
Обожаю «мясо» в документальных работах раннего Ника Найта, в то же время не могу отвести глаз от композиционных решений Патрика Демаршелье, ценю экспрессию в работах жанра ню Хельмута Ньютона, воздух — у Ричарда Авендона и мистику — у Паоло Роверси. Ну и, конечно, мой главный учитель — режиссерский опыт. Когда я снимаю фэшн проекты, я готовлюсь к ним, как если бы снимала кино. То же относится к моделям — люблю, когда модель еще и актриса, а не просто обладательница симпатичного лица. Поэтому часто работаю с Elite model management: у них отличные модели, которые могут устанавливать контакт с камерой.

Project «Kenya: Back To Roots», A/W 2014
Project «Kenya: Back To Roots», A/W 2014 Adele Dejak, Katungulum Wendwa / Editorial for «Vogue Italy»

Расскажи о своем самом интересном фотопроекте.
Только что закончила обрабатывать проект «Кения: назад к корням» (Kenya: Back to the roots). В фокусе — игра между традиционной кенийской одеждой и современной модой. В команде работали пять дизайнеров одежды, среди которых Adele Dejak, и три специалиста по украшениям. Идея: выразить культурную гордость кенийцев, их прочную привязанность к традиции и связь с современной глобальной модой. В Кении, кстати, верят, что будущее — за слабой половиной, поэтому помимо закатов, от которых захватывает дух, солнечных джунглей и бесконечного океана, я сосредоточилась на сильных женских образах, современных Амазонках. Выставка этой серии прошла в лондонском клубе The Library. Совсем недавно вернулась из Калифорнии, где сняла каталог для Agent Provocateur. А еще я сняла обложку для этого номера «Русской Рулетки»! Но, как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Приглашаю в путешествие по моему сайту, где можно найти мои кинематографичные и модные съемки из разных стран и континентов.


www.nikkalorak.com