НОСТАЛЬГИЧЕСКАЯ ПРОГУЛКА ПО МОСКВЕ

Автор: Ольга Ро

— Москва! — Какой огромный
Странноприимный дом!
Всяк на Руси — бездомный.
Мы все к тебе придем.
Марина Цветаева

Когда я вспоминаю свое детство, в сознании возникает неспешно текущая жизнь на уютной Покровке — в самом центре Москвы, пересекающей Покровские ворота и продолжающей Маросейку, между Мясницкой и Воронцовым Полем… Сразу всплывают в памяти прогулки по Чистопрудному бульвару, катание на лодочке летом и на коньках зимой на Чистых прудах. Там же, где моя прабабушка в начале XX века приходила кататься на лодке и на катке водяного дедушки «Апаюна»: так москвичи прозвали арендатора Прудов М. Гордеева, прославившегося великолепной организацией мероприятий на подвластной ему территории — с военным оркестром, разноцветными лампочками, народными гуляниями на Масленицу и Рождество. Зимой из снега делали горки для катания на санках, до изобретения холодильников здесь «в сезон» продавали лед на скол… Этого я, разумеется, не застала, но в целом атмосфера на Чистопрудном бульваре была очень милой и такой же располагающей к романтическим мыслям, как и в старые времена: бульвар был хорошо ухожен — весной высаживали цветы на клумбах, деревья подрезали, лавочки подкрашивали. Здесь было немноголюдно, играли детишки, прогуливались мамаши с колясками на огромных колесах, и часами сидели влюбленные парочки, облепившие скамьи, подальше от стоящего рядом театра и любопытных взглядов. Здание, где в 1974 году появился театр «Современник», было до 1970-х известным москвичам кинотеатром «Колизей». Там, еще до ее феноменального успеха в кино, работала тапером будущая советская кинозвезда Любовь Орлова.

Чистые пруды. Начало XX века

Чистые пруды. Начало XX века

На плане Москвы, составленном М. Мерианом (1638 г.), белый город выделен желтым цветом

На плане Москвы, составленном М. Мерианом (1638 г.), белый город выделен желтым цветом

 

Незабываемы для меня и чинные, часовые променады с бабушкой по Покровскому бульвару, любование 32-хэтажной сталинской высоткой на Котельнической набережной, в которой жила великая Галина Уланова, и походы в кинотеатр «Иллюзион», где крутили фильмы из архива Госфильмофонда. Кстати, первым фильмом, показанным в этом знаменитом кинотеатре, был «Броненосец Потемкин» С. Эйзенштейна. Ах, эти милые мне улицы, тупики и переулки с их секретами, историями и сплетнями их обитателей! Эту часть Москвы издавна называли «Белым городом». Раньше, в XVI-XVII веках здесь проживали дворяне и бояре, находившиеся на постоянной царской службе, «царевы люди», а поэтому их земля считалась «белой», освобожденной от налогов на землю, в противоположность землям ремесленников и торговцев. Белый город был обнесен «бело-набело выштукатуренною и украшенною множеством (27. — O. Р.) башен и зубцов; жители зовут эту часть города «Царь-град». Вот так описывает наш стариннейший Белый город в своем знаменитом труде «Из истории московских улиц» (1946) знаток Москвы, историк П.В. Сытин (1885-1968). Его лекциями некогда заслушивались студенты Московского государственного пединститута им. Ленина.
Стены Белого города были снесены при Екатерине II, а на их месте посадили тысячи и тысячи деревьев, которые впоследствии образовали всем хорошо известное Бульварное кольцо. От моего дома № 3 на Покровке я часто ходила делать наброски и этюды на пленере необыкновенного по своей красоте здания бывшей гимназии Московского университета (Покровка, 22; позже Дом пионеров). В 70-е здесь расположился НИИ геофизики. Здание называется дворцом Апраксиных-Трубецких. Это ажурное чудо архитектуры с любовью и истинно едким московским юмором москвичи еще в давние времена называли «дом-комод» за выпуклость и вычурность. Вероятно, из-за вечной конкуренции двух столиц — Москвы и Петербурга, ведь даже не изучая истории архитектуры, подходя к «комоду», невольно вспоминаешь Зимний Дворец! Именно поэтому в качестве архитектора дворца часто упоминается имя великого Франческо Бартоломео Растрелли, но это только гипотеза: все планы постройки и реконструкций давно исчезли, не известна и точная дата возведения здания. Стиль барокко быстро вышел из моды, не прижившись в Москве. Впрочем, это не мешало москвичам любоваться этим зданием и именовать его самым красивым частным домом города.

А. Кодырев. Дворец Апраксиных — Трубецких у Покровских ворот. 1766 г. Рисунок

А. Кодырев. Дворец Апраксиных — Трубецких у Покровских ворот. 1766 г. Рисунок

А вот это и есть знаменитый московский дом-комод! Под стать настоящему комоду (от французского «удобный») той же эпохи!

А вот это и есть знаменитый московский дом-комод! Под стать настоящему комоду (от французского «удобный») той же эпохи!

Императрица всея Руси, невероятная модница и любительница любовных утех, Елизавета Петровна Романова (1709-1761): правила государством, не вмешиваясь в дела государственные. Умерла то ли от туберкулеза, то ли от сифилиса. Самое любимое изречение этой императрицы — «Пусть говорят!»

Императрица всея Руси, невероятная модница и любительница любовных утех, Елизавета Петровна Романова (1709-1761): правила государством, не вмешиваясь в дела государственные. Умерла то ли от туберкулеза, то ли от сифилиса. Самое любимое изречение этой императрицы — «Пусть говорят!

Граф Алексей Григорьевич Разумовский, он же Алеша Розум (1709-1771), после тайного венчания в 1842 г. стал «ночным императором». Благодаря графу в придворные меню были добавлены малороссийские блюда типа борща и галушек. Оставался, несмотря на чин генерала-фельдмаршала, скромным и благочестивым человеком, избегавшим интриг и скандалов

Граф Алексей Григорьевич Разумовский, он же Алеша Розум (1709-1771), после тайного венчания в 1842 г. стал «ночным императором». Благодаря графу в придворные меню были добавлены малороссийские блюда типа борща и галушек. Оставался, несмотря на чин генерала-фельдмаршала, скромным и благочестивым человеком, избегавшим интриг и скандалов

У «комода» есть также неподтвержденная, но совершенно изумительная и пикантная легенда московских старожилов о тайном браке и союзе императрицы Елизаветы Петровны и бывшего пастушка и певчего Алеши Розума из Малороссии, которые после венчания в 1742 г. поселились здесь на медовый месяц и счастливо прожили некоторое время. Ставший графом Разумовским, маргинальный супруг Елизаветы Алексей Григорьевич оставался во дворце и во времена царствования Екатерины II. Именно здесь он, по преданию, сжег на глазах у канцлера Воронцова свидетельство о венчании с царственной супругой во избежание придворного скандала и его неминуемых последствий лично для него. Сюда, в «комод», на балы к Трубецким съезжался весь свет. На уроки танцев приезжали и маленький Александр Пушкин с сестрой, и юноша Федор Тютчев, живший по соседству. В гости к управляющему дома приходил его племянник, будущий гениальный русский химик Менделеев, открывший периодическую систему химических элементов. Когда дворец был передан Московскому университету, в нем разместилась 4-я Московская гимназия, в которой учился Костя Алексеев, ставший знаменитым под псевдонимом Станиславский, великий режиссер, создатель МХАТа. Учеником этой гимназии был и финансовый создатель того же МХАТа, меценат и предприниматель Савва Морозов. Отмечу тот факт, что Савва Тимофеевич, вопреки расхожему и охотно распространявшемуся в советские времена мнению о нем как о «купчишке», окончил физико-математический факультет Московского императорского университета с дипломом химика, несколько лет изучал химию в Кембриджском университете и, уже став директором Никольской мануфактуры своего имени, знакомился с организацией текстильного дела на английских фабриках. Родом из Большого Трехсвятительского переулка, прозванный «купеческим воеводой», гениальный предприниматель впервые в те времена ввел оплату по беременности своим работницам и выплачивал пособия нуждающимся студентам своей альма-матер… Дом Морозовых считался в Москве одним из самых дорогих. Великолепен был и сад перед домом. Печальной оказалась судьба этого здания: в 2001 г. оно было продано (как это могло случиться, когда и почему оно отошло от государственной казны, кто изловчился?) частному лицу. Новый хозяин, зная или не зная, чем владеет, при помощи ушлых и необразованных «архитекторов» и «дизайнеров» оскопил красивейшие внутренние интерьеры, изуродовал и уничтожил редкие декоры в русском стиле, провел «европейский ремонт», изобразил новодел, вырубил сад со старинной сиренью и редкими деревьями, вырыл котлован, устроил гараж, поставил забор и запер на крепкий (так и хочется добавить — амбарный, под стать хозяину) замок. Всегда доступный ранее морозовский сад, в котором прогуливались Ф.М. Достоевский, С.Т. Аксаков, Л.Н. Толстой, А.Н. Островский, «оприхватизировало» лихолетье… Как тут не припомнить вечные чеховские строки из «Вишневого сада»: «О мой милый, мой нежный, прекрасный сад!.. Моя жизнь, моя молодость, счастье мое, прощай!..» Совсем рядом, в двух шагах от Покровки, сохранилась до наших дней усадьба Волковых-Юсуповых в Большом Харитоньевском переулке — место постоянных паломничеств и испытаний на храбрость моего детства: согласно легендам, хозяином этого немного мрачного особняка был сам царь Иван IV, Грозный. Здесь якобы располагался его охотничий дворец, а по подземным переходам можно было добраться до самого Кремля! Старожилы Москвы свято верили в то, что в Кремлевских подземельях сохранилась чудо-библиотека Иоанна Грозного, его Либерея, принадлежавшая ранее византийским императорам, перевезенная после падения Константинополя в Рим и отправленная в Москву в качестве приданого Софии, невесты Ивана III Васильевича.
«Паки, паки... Иже херувимы! Ваше сиятельство, смилуйтесь!» Сцена из комедии «Иван Васильевич меняет профессию»

«Паки, паки… Иже херувимы! Ваше сиятельство, смилуйтесь!» Сцена из комедии «Иван Васильевич меняет профессию»

Кинематографический second hand: на герое гениального Юрия Яковлева — Иване Васильевиче Бунше — костюм из исторической драмы С. Эйзенштейна «Иван Грозный» (1945)

Кинематографический second hand: на герое гениального Юрия Яковлева — Иване Васильевиче Бунше — костюм из исторической драмы С. Эйзенштейна «Иван Грозный» (1945)

Семидесятые! Мода от Вячеслава Зайцева. На снимке кадр из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» — Наталья Селезнева в роли киноактрисы Зинаиды Тимофеевой. Вот это был фильм!

Семидесятые! Мода от Вячеслава Зайцева. На снимке кадр из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» — Наталья Селезнева в роли киноактрисы Зинаиды Тимофеевой. Вот это был фильм!

Еще один потрясающий костюм от Зайцева! «Я бросаю мужа — этого святого человека со всеми удобствами!»

Еще один потрясающий костюм от Зайцева! «Я бросаю мужа — этого святого человека со всеми удобствами!»

Не могу не отвлечься, но тут уж всякому на ум приходит кинокомедия Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», созданная по пьесе М. Булгакова. Позволю себе одно лирическое отступление: в пьесе Булгакова действие происходит в московской коммуналке, в фильме же сняли дом современного для 70-х стиля с роскошными для того времени индивидуальными квартирами. Царские наряды для съемок взяли из запасов фонда Гостелерадио, используя те же костюмы, что и Сергей Эйзенштейн в картине «Иван Грозный», а костюмы для современной героини Натальи Селезневой были созданы молодым и подающим надежды модельером… Вячеславом Зайцевым! Любопытным рекомендую лично проверить эту информацию и лишний раз насладиться этими киношедеврами XX века. Конечно, после просмотра «Ивана Васильевича» у нас, детей того поколения, была и железная уверенность в том, что с нами может приключиться нечто подобное, как и с героями фильма. «Поелику мы зело на самолет опаздываем…» Мы свято верили в то, что по подземному ходу из усадьбы Волковых можно добраться до подвалов Кремлевской церкви Рождества Богородицы. По преданиям, именно там бабушка Ивана Грозного София Палеолог устроила для бесценных фолиантов великолепный тайник, который построил для нее Аристотель Фиорованти. Часть заветной усадьбы строилась еще в 1490-1555 годах, точнее дату до сих пор еще никто не выяснил, оставив открытым для нашей фантазии огромное пространство. Конечно, самым прекрасным казалось и то, что здесь несколько лет жил бессмертный автор бессмертных строк: «…да ведают потомки православных // Земли родной минувшую судьбу». Угадали? Наше все — Александр Сергеевич!

 

Фотография из нашего семейного архива (1913 г.) крестный ход по Покровке к Успенскому храму мимо дома, в котором я родилась

Фотография из нашего семейного архива (1913 г.) крестный ход по Покровке к Успенскому храму мимо дома, в котором я родилась

Варвара Григорьевна Купреянова, урожденная княжна Львова, моя прапрабабушка (1858-1933). Ей принадлежали многие здания на Покровке, где теперь среди прочего находятся «Альфа-банк», офисы, ресторан. В 1918 г. в ее дворец ворвались, разрушая и грабя все на своем пути, толпы мародеров. Они ринулись в винные погреба, и Варвара Григорьевна потом с присущим ей спокойствием сфинкса заметила: «А у них прекрасный вкус — они сначала выпили все лучшие вина, а Louis Roederer ушел на ух!»

Варвара Григорьевна Купреянова, урожденная княжна Львова, моя прапрабабушка (1858-1933). Ей принадлежали многие здания на Покровке, где теперь среди прочего находятся «Альфа-банк», офисы, ресторан. В 1918 г. в ее дворец ворвались, разрушая и грабя все на своем пути, толпы мародеров. Они ринулись в винные погреба, и Варвара Григорьевна потом с присущим ей спокойствием сфинкса заметила: «А у них прекрасный вкус — они сначала выпили все лучшие вина, а Louis Roederer ушел на ух!»

Медальоны с женскими лицами на фасаде нашего дома на Покровке

Медальоны с женскими лицами на фасаде нашего дома на Покровке

Джакомо Кваренги. Церковь Успения на Покровке. Рисунок

Джакомо Кваренги. Церковь Успения на Покровке. Рисунок

Мне посчастливилось родиться в доме с необыкновенной судьбой, принадлежащем нашей семье с начала XX века. Этот дом стоит на пересечении Покровки и Девяткина переулка и включает в себя сразу несколько строений (сегодня там находится банк, в другом здании ресторан и офисы). Мои предки, Михаил Павлович Купреянов и его супруга, Варвара Григорьевна, урожденная княжна Львова, поселились именно в нем, владея при этом множеством других прекрасных зданий в городе. Этот выбор объяснялся важным фактом непосредственного соседства нашего дома с одним из шедевров русской архитектуры — храма Успения Пресвятой Богородицы. Как мой отец и бабушка, я родилась в нашем фамильном доме, построенном в классическом стиле рубежа XVIII-XIX вв. — теперь, когда говорят о нем, упоминают имя княгини М.П. Мещерской, владевшей им в XIX веке. На центральной его части торжественный характерный для этого стиля ризалит (avancorpo) с аттиком над карнизом и круглыми медальонами, изображающими женские маски, украшающими фасад. В национализированных у нашей семьи домах после кровавого октябрьского переворота, поселилось … 43 семьи, теснившихся в созданных в то время коммунальных квартирах, ванные комнаты и будуары тоже использовались под жилье. Функционирующих по прямому назначению ванных комнат осталось по одной на этаж, мыться людям приходилось по очереди, готовили все на одной кухне. Нечистые на руку таскали все, что можно было унести. Везде появились замки и надписи: «Не твое — не бери!», «Товарищи, не сидите в санузле дольше трех минут на брата!», «Не хлопать дверью!» и т.д. В городе, ставшем столицей нового государства, остро чувствовалась нехватка жилья.

Многие слышали, но немногим довелось увидеть: вот так выглядела Охранная грамота (1920 г.), в частности защищавшая здесь нашу семью от принудительного выселения и дальнейшего уплотнения квартиры

Многие слышали, но немногим довелось увидеть: вот так выглядела Охранная грамота (1920 г.), в частности защищавшая здесь нашу семью от принудительного выселения и дальнейшего уплотнения квартиры

Моей прапрабабушке Варваре Григорьевне, в один миг потерявшей огромное состояние, и ее детям выдали охранную грамоту, оставлявшую за ними право на жилплощадь в количестве двух комнат в бывшем приемном (танцевальном) зале их же собственного дома. А для моего прадеда, Анатолия Михайловича Толпыго, замечательного военного хирурга, известного московского гинеколога, директора 1-го Коммунистического госпиталя (знакомого нам с вами под названием Военного госпиталя им. Бурденко) в нашем доме был даже отведен рабочий кабинет, которым он пользовался для приема пациентов вплоть до своей безвременной кончины в 1932 году. Анатолий Михайлович заразился тифом на Украине, куда добровольно отправился по зову своего долга, как поступали в то время многие самоотверженные врачи. В другой части «бабушкиного» дома после 1917 года разместилось литературное общежитие издательства «Молодой гвардии». Здесь постоянно бывали В. Маяковский, В. Каменский, Н. Асеев, Э. Багрицкий, М. Шолохов. Именно в этом здании была написана проникновенная «Гренада» Светлова и «Разгром» Фадеева. Сюда приходил и Борис Пастернак, кстати, живо интересовавшийся невероятной историей жизни моего прадеда Толпыго и лично знавший его. В соседнем доме жила последняя любовь Пастернака, его муза, красавица Ольга Ивинская. Она и сама была адресатом многих поэтических посланий Бориса Пастернака, его Ларой из «Доктора Живаго». Ольга Всеволодовна спасла писателя от самоубийства. Эта женщина трагической судьбы несколько лет провела в тюрьмах, потеряв в заключении ребенка, потом ей дали повторный срок после обвинения в получении контрабанды: по завещанию ей выплачивали за рубежом авторские гонорары писателя и передавали в рублях через посредников в Москве — уже после его кончины. «И дольше века длится день // И не кончается объятье»… В нашем доме жили и вращались, к огромному счастью его обитателей, люди богемных профессий: музыканты, литераторы, художники, поэтому не так бросалась в глаза толпа номенклатурных работников, отпрысков и их многочисленной родни, регулярно приезжающих изо всех городов и весей необъятной страны в Москву за покупками. Нашей милой соседкой была великолепная Августа Алексеевна Каменская, певица и педагог вокала, дочь композитора Алексея Касторского, который тоже жил здесь в 30-х годах. К нам приходили солисты Большого Театра, оттачивая у знаменитого педагога свое мастерство: Августа Алексеевна на моей памяти часами работала со знаменитым баритоном Большого Александром Ворошило. Он дебютировал в 1975 году в Большом театре в партии Роберта в опере Чайковского «Иоланта» и был сразу, в обход огромного конкурса на вакантное место, без стажировки зачислен в труппу ведущего театра СССР. Он был необыкновенно вежливым и внимательным человеком, прекрасно одетым, ярким мужчиной. Им восхищалась вся женская половина дома. Я была еще ребенком, да и не принято было выглядывать из-за дверей, кто же на сей раз пришел заниматься к Августе Алексеевне. Но теперь, когда называют имена многих известных оперных певцов того времени, я вспоминаю их робко проходящими по коридору к Августе… и поющими только для меня. Жаль, что из-за стены, разделяющей наши комнаты. С доброй и благодарной улыбкой вспоминаю и Алексея Васильевича Каменского, тоже нашего соседа по этажу, сына Августы Алексеевны и футуриста Василия Каменского. Художник Каменский, работы которого ныне представлены в Третьяковской галерее, в Русском музее в Петербурге, был человеком светлым и очень современным, оставаясь молодым вплоть до своей смерти в 87 лет! Наверное, близость к ярким и талантливым людям, окружавшим его родителей, его самого, питали его сильнейшей энергией. Как не вспомнить строки из стихотворения его отца, закадычного друга Маяковского, Бурлюка и Хлебникова: «Славьте жизнь привольно-вольную // Голубиную приволь // Пойте здравицу // Застольную // Бесшабашную раздоль».

«Алеша» Каменский в дверях, перенесенных из нашего бывшего дома на Покровке в его мастерскую на Плющихе

«Алеша» Каменский в дверях, перенесенных из нашего бывшего дома на Покровке в его мастерскую на Плющихе

Художник Алексей Васильевич Каменский с Ольгой Ро на фоне его любимой фамильной иконы, которую он невероятно любил: Казанской Божьей Матери

Художник Алексей Васильевич Каменский с Ольгой Ро на фоне его любимой фамильной иконы, которую он невероятно любил: Казанской Божьей Матери

Александр Ворошило на сцене Большого театра. Фото из архива автора. Подарок Августы Алексеевны Касторской, педагога известного баритона

Александр Ворошило на сцене Большого театра. Фото из архива автора. Подарок Августы Алексеевны Касторской, педагога известного баритона

Августа Алексеевна Касторская (Каменская). 1933 г. Из архива автора

Августа Алексеевна Касторская (Каменская). 1933 г. Из архива автора


Подарок автору от Алексея Каменского «Велимир Хлебников». Роспись на керамике

Подарок автору от Алексея Каменского «Велимир Хлебников». Роспись на керамике

Мой учитель, Алексей Васильевич, или как его было принято называть у нас в доме, Алеша, много рассказывал о своей жизни, не ощущая себя самого большим художником, подчеркивая, что его картины просто «случаются» сами по себе. Он был человеком гостеприимным, любил угощать, чем Бог послал, нажарить картошки и неспешно, уютно рассказывать — о своих друзьях, о веселом и не очень, никогда не заканчивая даже самого печального рассказа на грустной ноте. Это нужно было уметь! У него всегда находилось нечто, ставившее самое грустное на второе место, придавая ему некую относительность. Главное же заключалось в желании жить и созидать или просто сохранять созданное. Когда наш дом «расселяли» (какие бессмысленно-чужие, неказистые слова из казенного словаря!), Алексей Каменский собственными руками собирал выброшенные на помойку поколением «шариковых» бесценные двери, канделябры, части декора, даже медные старинные дверные ручки и перевез все это в свое новое ателье на Плющихе, где я неоднократно бывала. А он показывал результаты своих находок, любуясь дверями в стиле ар-нуво, которые, вероятно, еще заказывала моя прабабушка у модных тогда, в 1910-е, иностранных мастеров. Каменский по-доброму улыбался хитрыми глазами, приговаривая: «Вот ведь, Покровка и Плющиха, ярцень в ярцень!» А ведь на него показывали пальцем и крутили у виска, когда он собирал и увозил все это, спасая от исчезновения! Как же я рада, что видела эту красоту, по крупицам воссозданную его золотыми руками в его новой квартире! Какое счастье, что не все кануло в Лету. Где-то, пусть и перенесенный в другое место, наш дом продолжает жить в мастерской замечательного художника, радуя его семью и гостей. А наш дом на Покровке стал безликим и обезображенным стандартным набором офисов и кабаков. Вишневый сад… Как было не радоваться каждому дню в том ярком мире моего детства, в котором были собраны все черты родного города? И, вероятно, только исчезновение одного здания в Москве в моих мыслях отождествлялось с невозвратной и страшной потерей, со злодеянием, сакральное значение которого нельзя было переоценить — сносом Успенского храма на Покровке, хотя и задолго до моего рождения. Об этом святотатстве я много слышала от своих близких и от людей, которые застали те страшные январские дни 1936 года и предшествовавшие им несколько лет неизвестности, когда храм был закрыт для посещений и служб. Вплоть до страшного дня осознания, когда стало кристально ясно, какая участь его ожидает. Наш дом через причт был монолитно связан с этим культовым зданием — его называли восьмым чудом света. Грандиозное творение «нарышкинского барокко» стилистически напоминало храм Новодевичьего монастыря.


Церковь Успения на Покровке и мой родной дом. Автор: Ольга Ро. Холст, масло

Церковь Успения на Покровке и мой родной дом. Автор: Ольга Ро. Холст, масло


Церковью Успения, построенной в 1695-м году, с ее необычайно динамичными архитектурными формами, восхищался великий Франческо Бартоломео Расстрелли, который использовал многие из ее архитектурных особенностей при возведении церкви Святого Андрея Первозванного в Киеве. Храм Успения на Покровке вдохновил Расстрелли на строительство Смольного Собора в Петербурге. Он считал Успенский храм самым совершенным и красивейшим зданием Москвы, ставя его в один ряд с храмом Василия Блаженного. Русский архитектор Василий Иванович Баженов считал его «ярко национальным по архитектуре», великолепным образцом московского барокко. Недавно я встретила в одной книге изречение Баженова, что его решение стать архитектором было непосредственно связано именно с тем, что он, будучи сыном дьяка одной из кремлевских церквей, увидел в детстве это монументальное здание. Известно, что во время пожара 1812 г. в Москве храм фактически не пострадал: сам Наполеон, пораженный его красотой, по преданию запретил своим офицерам использовать его в качестве… конюшни и приказал поставить усиленный караул, чтобы охранять от мародеров и от огня. Никто не может теперь с точностью утверждать, что знаменитая восторженная фраза «О! Русский Нотр-Дам!» принадлежала именно французскому императору: здесь мнения расходятся, некоторые историки убежденно приписывают эти слова наполеоновскому маршалу Мортье. Верно то, что храм не был разобран по кирпичу, не был перенесен в Париж, хотя вероятнее всего именно такие планы и были у Бонапарта. Другое звездное имя почитателей этого храма — Федор Михайлович Достоевский, родившийся и проведший все детство и юность в Москве, в районе Марьиной Рощи, на улице Новая Божедомка. Федор Михайлович, уже в зрелые годы, привозил свою супругу, Анну Григорьевну, «коренную петербуржку», любоваться красотой Успенского храма. Каждый раз приезжая из Петербурга в Москву, писатель приходил сюда молиться, именно «приходил»! Он останавливал извозчика в самом начале улицы, чтобы пешком, готовясь к встрече с «впитавшим русский дух храмом», пройти путь к величественному зданию. Москва осталась для Достоевского городом его самых светлых и беззаботных дней с воспоминаниями о соборном благовесте, праздничных церковных службах, русских национальных традициях. И городом «его» любимого храма.


Князь Михаил Михайлович Щербатов (1733-1790), государственный деятель, историк, писатель. Автор: Ольга Ро. Холст, масло

Князь Михаил Михайлович Щербатов (1733-1790), государственный деятель, историк, писатель. Автор: Ольга Ро. Холст, масло

Семья меценатов М.М. и В.Г. Купреяновых, из потомственных адмиралов. Из семейного архива автора

Семья меценатов М.М. и В.Г. Купреяновых, из потомственных адмиралов. Из семейного архива автора

Леонид Павлович Сабанеев (1848-1898), русский зоолог, натуралист. Состоял в переписке с Чарльзом Дарвиным, дружил с князем Монакским Альбером I и И.С. Тургеневым. Сабанеев окончил Пажеский корпус в Санкт- Петербурге, где подружился с наследником престола Александром Александровичем, который, уже будучи императором, часто и без протокола запросто бывал в его доме, когда приезжал в Москву

Леонид Павлович Сабанеев (1848-1898), русский зоолог, натуралист. Состоял в переписке с Чарльзом Дарвиным, дружил с князем Монакским Альбером I и И.С. Тургеневым. Сабанеев окончил Пажеский корпус в Санкт- Петербурге, где подружился с наследником престола Александром Александровичем, который, уже будучи императором, часто и без протокола запросто бывал в его доме, когда приезжал в Москву

Доктор Толпыго, Анатолий Михайлович (1879-1933). Известный гинеколог Москвы, военный хирург. Провел во время Первой мировой и Гражданской войн около 10 тысяч операций в тяжелейших полевых условиях

Доктор Толпыго, Анатолий Михайлович (1879-1933). Известный гинеколог Москвы, военный хирург. Провел во время Первой мировой и Гражданской войн около 10 тысяч операций в тяжелейших полевых условиях

Наиболее знаменитыми прихожанами и известными меценатами Успенской церкви, в разные времена жившие по соседству с ней, были: сенатор, замечательный историк, князь Михаил Михайлович Щербатов, дворяне Пашковы, дом которых (кстати, по проекту Баженова!) и до сегодняшнего дня гордо стоит на высоком цоколе на Воздвиженке, прямо напротив Кремля. Храм на Покровке был и самым важным культовым зданием Москвы в жизни братьев Елисеевых, основателей легендарного гастронома на Тверской; семья промышленника Гучкова; семьи кондитеров Абрикосовых; чаеторговцев Боткиных, один из сыновей которых основал знаменитую больницу, а внук принял мученическую смерть, оставаясь верным долгу врача и разделив трагическую участь последнего российского императора. Успенский храм играл важнейшую роль в жизни князей Львовых; потомственных мореплавателей и адмиралов Купреяновых, один из которых был губернатором Аляски, адмирала Невельского, семьи Сабанеевых. О Леониде Павловиче Сабанееве стоит сказать особо — он был близко знаком с князем Монако Альбером I и содействовал советами по организации и созданию Океанографического музея в Монако (1889), о чем сегодня, к сожалению, почти не упоминается даже в самом музее. Сабанеев был автором невероятно популярной и до сегодняшнего дня непревзойденной по своему содержанию книге «Рыбы России». Этот классический труд не потерял своей остроты и значения и постоянно переиздается. Это были те люди, которые чтили, берегли и финансировали храм — чудесное творение русского зодчего Петра Потапова, вероятнее всего из крепостных, которому приписывают авторство планов возведения церкви. А вот после кровавого октябрьского переворота, который в следующем году отмечает свой печальный юбилей, судьба Успенского храма оказалась трагичной. До 1935 года храм работал, оставаясь действующим культовым православным учреждением благодаря охранному письму наркома Луначарского. Он, всегда резко выступавший против русских национальных традиций, предлагавший даже латинизацию русского языка, бывший богоборцем от просвещения, оказался… поклонником и защитником Успенского храма от разрушения. Он даже позволил в 1922 году переименовать Большой Успенский переулок, пересекавший Покровку у храма, в Потаповский в честь крепостного зодчего храма, Петрушки Потапова! Хотя эта инициатива Анатолия Луначарского имела ясную идеологическую подоплеку и вполне понятную политическую специфику, главное, что здание было решено не сносить. В 1933 году Луначарский умер во французской Ментоне от стенокардии, и тогда за храм основательно принялись совсем другие деятели: у Булганина, воинствующего атеиста, человека невежественного, с незаконченным средним образованием и колоссальными амбициями, были старые счета и расхождения во мнениях с эстетом Луначарским, который все же прослушал курс философии в Цюрихском университете. Булганин, будучи председателем Моссовета, выступил в 1935 году с постановлением о закрытии и сносе Успенской церкви, аргументируя свое варварское решение острой необходимостью расширения пространства для транспорта и пешеходов. С этим решением не осмелился спорить ни один из присутствующих «товарищей». По воспоминаниям моей прабабушки, с момента национализации частных домов в Москве (до нас добрались только в 1918 г.) все наиболее ценные иконы и драгоценности были отнесены в храм Успения и в Елоховский Богоявленский кафедральный собор, который несколько раз собирались снести или закрыть и который только чудом не уничтожил все тот же Булганин. В начале 1935 года храм Успения был закрыт, перед нашим домом замельтешили некие работники с папками, бумагами, внутрь церкви прихожан больше не пускали. Двери оставались закрытыми, а после вывоза всех ценностей, портал церкви заколочен досками. В храме велись «научные» работы сомнительного характера: все было разграблено и выломано. Мало, что сохранилось: в частности, фрагменты иконостаса были отправлены в Новодевичий монастырь, где были установлены в надвратном Преображенском храме, а два резных наличника, фрагменты фасада, в том числе и часть парадной лестницы, оказались в Донском монастыре. На портале Успенской церкви была символическая надпись: «Входящий, удивись — дело рук человеческих!». Плита с посвящением потомкам: «Лета 7204 года (1699 г. — О. Р.) октября 25 дня, дело рук человеческих, делал именем Петрушка Потапов» сохранилась в архиве музея архитектуры имени А.В. Щусева, который в свою очередь стал архитектором, увидев в детстве храм Успения, подобно своему гениальному предшественнику Баженову! До последнего дня перед сносом храма, в январе 1936 года, была малая толика людей, сопротивлявшаяся сносу. Архитектор, реставратор Петр Дмитриевич Барановский, даже запирался в храме, пытаясь ценой своей жизни остановить вандалов. Энтузиасты проводили обмеры и делали спешные зарисовки внутреннего и внешнего вида здания. Были сделаны фотоработы, к сожалению, почти все утраченные в настоящее время. Тринадцатиглавый храм был разобран, отчасти с применением взрывчатого вещества. Рабочие, занятые в разрушении, слышали проклятия в свой адрес: «Ироды, убийцы!» Место разрушения охранялось двойным нарядом милиции. На всякий случай. В 1940 году Покровку переименовали в улицу Чернышевского. На месте снесенного храма образовался невзрачный скверик с березами, в котором редко кто и собирался. В 2000 году один предприниматель изловчился купить этот скверик (опять-таки, у кого?), претендуя на землю бывшего храма, видно не иначе, как наследничек самого крепостного Потапова, и задумал построить гостиницу. К счастью, в 2004 году во время капитального ремонта в близлежащем здании, построенном частично на месте бывшего храма, обнаружили сохранившуюся стену нижнего яруса церковной колокольни… Гостиницу было решено не строить, как и передавать во владение сквер подсуетившемуся предпринимателю. А жизнь своим чередом течет по нашей улице, которой вновь вернули ее историческое название — Покровка. Мой родной дом, осиротевший ровно 80 лет назад, перекрашенный в розовато-пегую краску, уже слегка облупившийся, стоит рядом с безвкусно разбитым сквериком. Теперь здесь другие хозяева — ресторан, третьеклассные офисы… Не слышно голосов оперных звезд, некогда бравших уроки вокального совершенствования у замечательной Августы Алексеевны, опустела мастерская моего дорогого учителя Алеши Каменского, не приходит в гости к моей прабабушке и ее лучшая подруга, дочь замечательных потомственных московских булочников и кондитеров Филипповых. Их уже давным-давно нет на свете, да и я сама уже давно не живу здесь — меня унесло в другие края, подобно перелетной птице, оторвавшейся от птичьей стаи. Остались только воспоминания о том, что довелось увидеть, чему была свидетелем, о чем узнавала в далекие детские годы и чего не застала, но чувствую, будто это неведомое живо в моем ДНК: понимание совершенства рукотворных чудес, окружавших меня, и протест против бессмысленности жестоких преобразований официального вандализма.

И льется аллилуйя
На смуглые поля.
Я в грудь тебя целую,
Московская земля!
Марина Цветаева, 1916 г.

Дом Варвары Григорьевны Купреяновой на углу Покровки и Девяткина переулка

Дом Варвары Григорьевны Купреяновой на углу Покровки и Девяткина переулка

Родная Покровка летней ночью. Удастся ли воссоздать храм Успения Пресвятой Богородицы? И кто будет новым Саввой Морозовым?

Родная Покровка летней ночью. Удастся ли воссоздать храм Успения Пресвятой Богородицы? И кто будет новым Саввой Морозовым?

 


Поделиться Share on LinkedInShare on Google+Tweet about this on TwitterPin on PinterestShare on FacebookShare on VK

ГДЕ НАЙТИ?

magazine
Roger Dubuis
Rohmir
Kabestan
Saburnet-Collection
Hotel La Lanterne

Коллекция VS x Balmain поступит в московские магазины Victorias Secret
Опубликовано: Friday December 29, 2017

14 Декабря 2017 года лимитированная капсульная коллекция VS x BALMAIN, созданная креативным директором Balmain Paris Оливье Рустеном, поступит в продажу в московские магазины Victorias Secret.

Коллекция Versace сезона весна-лето 2018
Опубликовано: Friday December 29, 2017

Во все времена каждый снимок от Versace рассказывал какую-то историю. Чаще всего это была история яркой индивидуальности, сильного характера и смелости действовать по-своему.

Обувные тренды на выставке MICAM в Милане
Опубликовано: Friday December 29, 2017

MICAM вновь зовет Вас на самое гламурное событие Италии. Предлагаем Вам в стране, напоминающей своими очертаниями изящный сапожок, приобрести новинки от ведущих мировых производителей обуви.

Открытие выставки «Облако, зацепившееся за гору» в ММОМА
Опубликовано: Friday December 29, 2017

18 декабря, в понедельник, Московский музей современного искусства на Петровке открыл персональную выставку художницы Таус Махачевой "Облако, зацепившееся за гору".

Миша Марвин снял новый клип на трек «Молчишь»
Опубликовано: Friday December 29, 2017

Cостоялся релиз нового сингла и видео Миши Марвина при участии хип-хоп артиста BumbleBeezy.